Профессор
Мильтоний Дренажиус, зав. кафедрой Теоретического Цветоводства Высшей Академии
Незабудок Души, тяжко-тяжко вздохнул – заметьте, третий раз за последние пять
минут и с отвращением посмотрел на лепестки сиреневых роз, замаринованных во
взглядах старых дев через лорнет на вечность. Его любимейшее блюдо, которое сверх
программы и специально только для него приготовила Большая Марта, сегодня
решительно не радовало! А уж круассанчики с повидлом из весенней капели, которыми
лакомилась Розалия Семьдесят-Семь-Кустов, директор Практической Школы
Выращивания Фиалок На Подоконнике и по совместительству его давний (и, скажем
честно, единственный) оппонент, просто вызывали отвращение. Когда на душе
горько, никакие сласти слаще там не сделают...
Жизнь
у профессора решительно, решительно не задалась, и окончательно он понял это
только сегодня. Ну, вот во-первых. Скажите-ка – только без нашей знаменитой имбирвилльской
деликатности – как можно ощущать себя профессором, если у тебя есть только один
– вдумайтесь в эту цифру! – только один оппонент?! Да и тот – твоя собственная
жена, которая всегда и во всем с тобой согласна, а оппонирует через силу и только
из любви к тебе?! Конечно, такой женой можно и нужно гордиться, нужно и можно
помнить, что как муж ты вызываешь зависть у коллег и шапочных знакомых, но
пресветлый!!! Как, как объяснить им, что тебе-то хочется быть в их глазах
именно Ученым и Настоящим Профессором!
Но
и с этим Мильтоний еще как-нибудь бы примирился. В конце концов... если
подумать... если вспомнить жену Агрария Голден-Делишеса или жену Остина Пуазон'с-Тошкинса... Тысяча имбирных пряников, о нет!!
Но вот противное «во-вторых» не уравновешивалось ничем. Видите ли, та самая,
написанная Дренажиусом монография о роли собачьих будок в теоретическом цветоводстве, была напечатана в
одном-единственном экзепляре. Всего-навсего. Больше того, термин «напечатана»
мы употребляем исключительно из лингвистической точности: монография была
написана от руки самим автором, правда - печатными буквами. В выходных данных
профессор, человек кристальной честности, так и указал: тираж 1 экземпляр. И
вот это самое «один экземпляр» и привело глубокоуважаемого Мильтония к такому
небывалому даже для него упадничеству, когда не радовал ни праздник, ни
вкуснейшие штучки Большой Марты.
«Тук-тук-тук!»
- деликатно постучал кто-то клювом об край его нетронутой тарелки.
Профессор
оторвался от микроскопического пятна на скатерти, посмотрел в глаза синему Почтовому
Голубю в кокетливом веночке из незабудок и разинул рот. Да что веночек!
Незабудки торчили за каждым перышком, и в кондитерской (в которой в третий раз
за сегодня установилась звонкая тишина) раздался судорожный завистливый вздох
кукушки: «А-а-а-ах...»
«Униформа
предписана отправителем,» - смутился Голубь и протянул в лапке конвертик,
украшенный, разумеется, незабудками. Проницательным читателям ведь не
составит труда догаться, что было нарисовано на каждом коготке почтовой птички?
«Умоляем
Вас разрешить нам издать Вашу изумительнейшую и популярнейшую у нас монографию
тиражом 100 000 000 000 000 экземпляров в обложке семь-бэ-цэ,
тиражом 100 000 000 000 000 экземпляров в варианте
покет-буков и 1 000 000 экземпляров в подарочном исполнении (окладный
переплет из шкуры голубых единорогов, с золотой сканью и эмалью, рисовая
бумага, золоченый обрез). Просим Вас также передать нам эксклюзивные права на
издание продолжения о сложном вопросе, обязательна ли собачья душа в будке, или
будка может служить прибежищем какой-нибудь другой души. Искренне Ваши, Халакгауз
и Балафрон, Инк. (к. Хала-Бала)»
Золотая
Денежка, висевшая все это время на пенсне профессора Мильтония Дренажиуса, зав.
кафедрой Теоретического Цветоводства Высшей Академии Незабудок Души, хохотала
во все золотое горлышко, а еще громче хохотала бывшая королева Селедкина...
Продолжение
читайте в наших следующих выпусках новостей.
Проныркинс,
специальный
корреспондент «Имбирвилльского Вестника»
...
А мы вчера ленточки ходили привязывать. Что? Какие ленточки? Ну что же вы!!!
Совсем забыли уже? Раз-но-цвет-ны-е. Мама сказала – тыкакиехочешьсынок. Ух ты,
какие... Это ведь такой важный выбор. Я думал. Смотрел на солнышко – и думал.
Трогал пальчиком первую травку и первые лютики – и думал. Ел за обедом рыжую
тыковку и зеленые брокколи – и думал. Спал днем под оделком из рыжих и зеленых
лоскутков – и думал. Проснулся и сказал... А мама улыбнулась –
ятактебялюблюсынок. Оказывается, мой деньрожденский тортик был перевязан двумя ленточками, рыженькой и зелененькой. И мама давно-давно, уже целую неделю с
хвостиком думала, куда бы эти ленточки повязать. Выбирайсамоелучшееместосынок –
шепнула мама. Это тоже важный выбор, правда ведь? Ленточки должны радовать.
Хорошее слово – «ра-до-вать». Вас что-нибудь ра-ду-ет? Я маме глазами показал,
она поняла. Она всё понимает, моя мама. А вас так понимают? Каждый вечер, после
того как я гашу свет... Знаете, моя мама говорит, что гасят и зажигают свет только
мужчины. Настоящие мужчины. А вы гасите свет? А зажигаете для кого-то? Так
вот... после того, как я гашу свет, мама по дороге в кроватку подносит меня к окошку,
и мы с ней долго-долго смотрим на небушко, на луну, на Лунного Медведя, думаем,
скучает ли он по нам или не очень. Иногда там, за окошком, идет снег. Иногда
дождь. Иногда случайные прохожие. Иногда ветер теребит ветки маленького клена,
что растет напротив, и тогда он машет, машет ветками. Как будто руками. Как
будто хочет мне что-то сказать и боится, что я его не замечу. Дурачок... Утром,
когда я просыпаюсь, мама целует меня, а я обнимаю ее за шею крепко-крепко, я
ужасно соскучиваюсь по ней за ночь – как Лунный Медведь может жить на луне? Не
понимаю. И мама опять подносит меня к окошку, и мы опять смотрим – и на
небушко, и на солнышко, и на птичек. А о чем мы думаем... Да мы много о чем
думаем. Это ведь не расскажешь. И я машу ручкой клену. Вы понимаете? Нет? А
мама бы поняла. Мы с ней вчера перед сном смотрели в окошко, смотрели друг на
дружку, смотрели на клен. На наши ленточки. Да. Мы их клену подарили. И
желание... Мы сначала для себя хотели загадать. А потом подумали, посмотрели
друг на дружку, улыбнулись и загадали не для себя. И сегодня утром мы
выглядываем из окошка – и опять улыбаемся. Это очень важно – чтобы то, что ты
видишь перед сном и то, что ты видишь, когда проснешься, тебя ра-до-ва-ло. А
вас? Вас что-то радует? Что? А, я уже спрашивал...
Матвейка,
Ежедневный
Листик Каракулей
