Берушка
Ванилка, билд-редактор газеты «Этот Нежный Имбирвилль», сегодня с плачем подала
прошение об увольнении. Она говорит, что после такого газетного ляпа, который
она допустила в Сто Двадцать Девятый День, ничего в жизни её больше не радует и
не утешит, о нет и нет! Оказывается, она показала портрет совсем-совсем не той
пфеффельки, которая упала в ладошки принцесске Эухении! Наша газета приносит искренние
извинения заморской принцесске, к которой на самом деле уехала та малышка,
которая красовалась в тот злополучный день в нашем выпуске новостей; Эухении и своим
читателям и просит вас не ругать Берушку – уж вы бы слышали, как она сама себя
уже отругала! Сегодня мы публикуем фотографию именно эухениной пфеффельки. Что
делать с прошением Берушки, пока никто не придумал...
Джинджер
Мотылек,
сентиментальный
корреспондент газеты «Этот нежный Имбирвилль»
Слышали
про вчерашний позор Бухарест-Синайского? Все-таки мэрии стоит более
ответственно подходить к выбору персон, назначаемых на такие важные должности!
Впрочем, начальник вокзала тоже хорош! Ему давным давно пора носить очки. И никакая
многолетняя влюбленность в мадам Жемантис Фу-Ты-Ну-Ты не является оправданием
того, что он их не носит! Подумайте только – он перепутал Никонелли ди
Мамарацци и принцесску Эухению Сто-Двадцать-Розовых-Кустов-И-Один-Флокс.
Да-да. Нет, слов нет – и эти дамы, конечно же, тоже хороши. Все уже изрядно привыкли
к сложившемуся веками... зачёркнуто... годами дресс-коду: белые штаны – это Никонелли,
а розовые шелка – Эухения. Но легкомыслие и непостоянство натур вышеупомянутых
дам не знает предела! Ой-ой! Видите ли, принцесска приехала в Имбирвилль в
белых штанах! Во-первых, кто ей позволил, а во-вторых – ну и что?! Были бы две
дамы, груженные фотоаппаратурой и в грязных... зачёркнуто... белых штанах. Так
нет же, Никонелли (якобы из благородства... кто ей поверит? только не я!) нацепила
на себя штаны черного цвета! Глупый и непонятный жест, потому что пыль на коленках
и грязь на... зачёркнуто... зачёркнуто... зачёркнуто... неважно... пыль и грязь
прекрасно видны и на черном. Всем, кроме Бухарест-Синайского. Этот подслеповатый
тюремщик единственных имбирвилльских часов не пропустил Эухению на вокзал и с
криком «Прочь, противная Мамарацца!» запер перед ней ворота на перрон! В
результате принцесска Эухения и ее бирюзовая пфеффелька едва не опоздали на
свой поезд! Между прочим, едва не опоздала на поезд и Маруся с ай-си-ди-сишной
пфеффелькой! Вот – единственная дама, слегка и отдаленно напоминающая
благородством Её Величество королеву Селёдкину! Маруся уезжать без Эухении
отказалась. Отправление поезда в первый раз в истории Имбирвилля было задержано
на четверть секунды! Позор мэрии и Бухарест-Синайскому лично!
Скандалинс,
специальный
корреспондент «Имбирвилль-Нью-Пост»
Приписка Пулитцера
Имбирвиллиуса, главного редактора «Имбирвилль-Нью-Пост»: На фотографиях
– бирюзовая пфеффелька принцесски Эухении Сто-Двадцать-Розовых-Кустов-И-Один-Флокс
и ай-си-ди-сишной пфеффельки Маруси.
Приписка
Никонелли ди Мамарацци: Ну всё, голубчик! Прощайся со
своими знаменитыми лаковыми штиблетами и блестящим сюртуком! Сейчас, сейчас я
посмотрю на тебя своим знаменитым взглядом... В одних портках к Селёдкиной по
центральной аллее Имбирвилля побежишь! Раз, два, три...
Замечательное зрелище можно было
увидеть сегодня на Матвейкинштрассе. Мэтр Скандалинс, в одних слегка
обуглившихся портках, прижимая к груди Песчинку Воспоминаний и голубой махровый
носочек, быстрыми зигзагами бежал по направлению к саду бывшей королевы
Селёдкиной...
Пронюхинс,
специальный
корреспондент по происшествиям «Имбирвилльского Вестника»
Приписка
бывшей королевы Селёдкиной: Вот дурочка! Никонеллка, Шарль
– он хороший. Ну тебе ли не знать, что за мухоморными характерами спрятаны
ужасно нежные сердца...
